- Напрасно ты не хочешь прислушаться к нашим словам, - слегка недовольным тоном сказал кади, - но еще до наступления темноты, клянусь знаменосцем пророка, ты получишь возможность оценить их правоту.

- Мне говорили в Хасмейне, что львы в этих местах давно не водятся, а для разбойников я не представляю никакого интереса, - дервиш дернул полу своего диковинного халата, показывая голую, загорелую до черноты грудь.

- Да, - усмехнулся толстяк Абдалла, подбрасывая дрова в очаг, - львов в наших предгорьях действительно извели, но зато живет неподалеку один лев...

Гости недовольно покосились на хозяина и он виновато осекся.

Дервиш не обратил никакого внимания на возникшую неловкость, поставил на кошму пустую миску, резко встал, собираясь уходить.

- Куда ты, святой человек, сейчас принесут финики, - неуверенно сказал харчевник.

- Я же сказал, что спешу, - глаза дервиша внимательно смотрели из-под опушки его колпака, - скоро вечер.

У выхода он остановился, повернулся и сказал:

- Да не покарает вас аллах за вашу доброту.

Дорога была присыпана белой, горячей пылью, слева от нее шумел прибежавший с гор ручей, над ним нависали широкие тенистые кроны сирийских чинар, справа начинался, поросший сухою травой, пологий подъем - отроги Антиливана.

Дервиш поднял свою грубую суковатую палку и решительно зашагал по направлению к отдаленным меловым вершинам, которые легко можно было принять за гряду облаков.

Он шел полдня и никто ему не встретился и никто его не перегнал. Местность приобретала все более дикий характер, дорога выглядела все более заброшенной. Портился нрав бегущего навстречу ручья, он ярился и сверкал, пологие травянистые всхолмия сменились нагромождениями раскаленных безжизненных камней.