- Я найду время, чтобы отдохнуть, а сейчас у меня есть новости, которые наш повелитель желал бы узнать как можно скорее, Сеид-Ага.

Мягко улыбаясь, навязчивый собеседник сделал шаг назад, по-прежнему загораживая дорогу.

- Неужели ты думаешь, Исмаил, что есть что-то такое на свете, что можешь знать ты, и может не знать имам?

Исмаил понял, что настаивать бесполезно, евнух действует по воле господина, это сам Синан предлагает ему помыться с дороги.

* * *

Распластавшись на мраморной скамье и поручив свое тело заботам дюжего банщика, Исмаил размышлял об этом неожиданном капризе повелителя. Не может быть, чтобы он не горел желанием узнать о результатах встречи самого удачливого из своих фидаинов с самым заносчивым среди сирийских князей. Каждый раз, возвращаясь после выполнения смертельно опасного поручения, Исмаил попадал в теплые объятия имама, не только минуя баню, но даже не успев снять пропыленного или промокшего плаща. От прочих верных слуг Синана он отличался тем, что неизменно действовал в одиночку и никогда не давал осечки. Впрочем, в его деле любая, самая маленькая ошибка была равносильна смерти.

Перевернув истомленного путника на живот, банщик надел на руку жесткую ковровую рукавицу и с размаху обрушил на спину Исмаила, тот застонал от удовольствия.

Не может быть, чтобы кто-то его опередил, и повелителю уже известно, что эмир Хасмейна внезапно, со всем своим войском, повернул обратно, так и не посмев углубиться в горы, принадлежащие Старцу Горы. Никто бы не мог его опередить. Он покинул шатер эмира в полночь, и на рассвете был уже на большой Дамасской дороге. Здесь какая-то загадка, решил для себя Исмаил.

Из бани он вышел преображенным. Стало заметно, что возрастом он еще юн, двадцать два - двадцать три года, не более. Он был статен, но не по-франкски тяжеловесен, в нем чувствовалось особое сочетание силы и гибкости, свойственное сынам востока. Ликом он был миловиден, по чертам лица его нельзя было определить, к какому народу он принадлежит. Он мог быть и сирийцем и персом, и арабом. Немного портили его внешность сросшиеся на переносице брови и чуть не в меру массивный подбородок. Эти черты безусловно указывали на то, что Исмаил является натурой упорной и решительной.