Имам не сразу дал ответ на это рассуждение. Он снова прошелся из конца в конец своего бедного, ничем не украшенного храма. Он размышлял.

- Поверь, повелитель, только желание услужить тебе, заставило меня ослушаться тебя.

- Ну хорошо, если даже я сочту твои действия и объяснения разумными, что я должен думать о твоей удачливости, Исмаил? Невозможно прокрасться в шатер полководца, стоящий посреди его войска. Можно подкараулить его на охоте, воспользоваться оплошностью телохранителей...

- Так очень часто поступают наши люди. Но телохранители потом исправляют свою оплошность.

- Вот именно, Исмаил. В сущности меня занимает не то, как ты прокрался в шатер Бури, а то, каким образом ты ушел из него. Живым.

- Я подумал, что имеет смысл поискать союзников в лагере Бури. И искал я их среди людей, стоящих высоко.

- И нашел? - резко остановился прохаживающийся имам.

- Нашел.

- Кого, например?

- Визирь Мансур, как я догадался, является вашим тайным приверженцем, повелитель. Да и другие визири тоже сочувствуют делу исмаилитов и ненавидят потомков Аббаса.

- Как тебе удалось дознаться об этом?

- Я не в первый раз выполняю поручения и твои повеления. У меня есть глаза и уши, поэтому я смотрю и слушаю.

Имам подошел к проему в стене и некоторое время занимался тем, что рассматривал облака, проплывающие над замком. Или делал вид, что рассматривает.

- Ты удивляешь меня, Исмаил, - сказал, наконец, он, - возможно ты заслуживаешь награды. Благословение Аллаха, враги наши сторонятся нас.

- Слава Аллаху и... - начал было фидаин.

- Но не все, - резко прервал его имам и голос его был пропитан особенно капризным видом неудовольствия.