Бумага прошелестела по мху и опустилась рядом с деревом. Не переставая жевать и глотать, я поднял листок. Это было письмо; вероятно, солдат не успел отправить его или не закончил. Почерк оказался угловатым и более мелким, чем я ожидал, однако, может быть, он писал такими маленькими буквами, чтобы уместить как можно больше слов на этом клочке, а другого листка у него не было.

«О моя возлюбленная! Проделав большой марш-бросок, мы находимся в сотне лиг к северу от того места, откуда я писал тебе в прошлый раз. Мы не голодаем и днем на холод не жалуемся, хоть по ночам, бывает, и мерзнем. Макар, о котором я рассказывал тебе, заболел, и ему разрешили остаться. Тогда очень многие сказали, что тоже больны, но их заставили шагать впереди нас, под конвоем, без оружия и с двойной поклажей. Все это время мы не видели признаков асциан, и лохаг сказал, что наш переход закончится только через несколько дней. Мятежники убивали караульных три ночи подряд, так что нам пришлось поставить по три человека на каждом посту да еще разослать патрули за пределы лагеря. Меня назначили в патруль в первую же ночь, и это оказалось весьма неприятным занятием-я боялся, что в темноте один из моих же товарищей перережет мне горло. Так я и провел все время, спотыкаясь о корни и прислушиваясь к песне у костра:

На кровью политой землеМы завтра будем спать,А потому сегодня, друг,Не стоит унывать.Не грех напиться допьяна:Ведь завтра будет бой.Пусть смерть несущая стрелаМинует нас с тобой.Трофеев воз тебе и мнеХочу я пожелать —На кровью политой землеМы завтра будем спать.

Конечно, мы никого не обнаружили. Мятежники называют себя «Водалариями» в честь своего лидера. Говорят, они отменные бойцы. Им хорошо платят, их поддерживают асциане…»

2. ЖИВОЙ СОЛДАТ

Я отложил наполовину прочитанное письмо в сторону и поглядел на человека, написавшего его. Смертельный выстрел попал точно в цель, и теперь солдат глядел на солнце потухшим взглядом голубых глаз (один будто моргнул, другой же был широко открыт).