Райнор хотел отбежать в сторону, но колдовская пыльца потянулась следом и окутала его как плащом.

Сам того не замечая, Райнор топтался на одном месте и медленно раскачивался из стороны в сторону, даже не сознавая, что с ним происходит.

Ему казалось, что он долго-долго падает вниз. Чёрные стебли жадно потянулись к юноше. Вот шелковистые лепестки одного цветка принялись гладить его по щеке, венчик другого прильнул к его губам, и в этом жутком подобии поцелуя Райнор против своей воли глубоко вдохнул дурманящий колдовской запах…

А когда чары начали действовать, взору его предстало невероятное зрелище. Мир наполнился игрой красок, звука и света. Райнор услышал звук трубы и грохот рушащихся высоких стен. Перед ним проносились обрывки видений, и теперь юноша чувствовал себя как во сне, где смешались явь и давнее, позабытое прошлое.

И вот что странно: хотя ядовитый аромат по-прежнему щекотал его ноздри, у Райнора не было ни малейшего желания пошевелиться, чтобы не дышать им. Усыпляющий запах летийских цветов сковал юношу незримыми узами чёрной магии.

Как приятно было лежать не шевелясь и вспоминать…

Вдруг чья-то сильная рука схватила его за плечо и грубо встряхнула. Райнор приподнялся и тут же снова тяжело рухнул на землю. Вдруг откуда-то из немыслимой дали до него донёсся громкий, полный отчаянья голос.

Это кричал Эблик!

Крик нубийца проник сквозь туман, окутавший мозг Райнора. Эблику угрожала какая-то опасность и он призывал на помощь. Именно это придало Райнору сил, он стряхнул с себя оцепенение, пошевелился и наконец встал, обливаясь потом и дрожа от нечеловеческого напряжения. В тот же миг причудливые видения вначале померкли, а потом и вовсе развеялись.

Райнор вновь окинул взглядом обиталище колдуна и безжизненный островок посреди холодного озера.

Потом с усилием расправил занемевшее тело. У ног Райнора в беспамятстве лежал нубиец. Юноша вскинул его на плечо и, время от времени переводя дух, двинулся через живое море чёрных цветов. В тот же миг его охватило странное смятение и какая-то невыразимая печаль от того, что нежные стебли и бархатистые лепестки гибнут под ногами.