Он усмехнулся и помахал сигарой.

— Ну, а сейчас — самое интересное… Следите за телеметрией…

Оба смотрели на экран и снова чувствовали, что дыхание задерживается, что они пытаются поймать ТОТ момент и, как сотни раз прежде, не сумеют… Можно было смотреть с большим замедлением, можно было раскладывать оцифрованное изображение на фрагменты и анализировать мельчайшие различия, но итог был тем же, ни разу не поменявшимся в ходе двенадцати демонстраций, состоявшихся в двенадцати разных странах Земли.

— Ф-ффу… — Его высокопревосходительство перевел дыхание. — Сотый раз, и все равно дивлюсь…

— Да, — безмятежно согласился Петчак, делая пометку в электронном блокнотике. — Привыкнуть невозможно. Даже профессионалы в конце концов ломаются. В молодости я протестовал против смертной казни не потому, что мне было жалко преступников, а потому, что видел, в кого превращаются исполнители… Ну что ж, давайте подведем итоги!

Положив сигару на полированный стол (около ее тлеющего кончика медленно возник молочный ореол, означавший загубленную полировку), он нажал кнопку блокнота, а потом небрежно бросил его рядом с сигарой.

— Ни один прибор ничего не зарегистрировал. Изменения магнитного поля отсутствуют. Датчики показали только одно: у всех животных одновременно остановились дыхание и прекратились обменные процессы Никаких травм и ран, никаких повреждений внутренних органов, кроме воспоследовавших. Время смерти приблизительно одно и тоже, за одним-единственным исключением… — он нервно хохотнул. — Тараканы, эти великие существа, умирали дольше всех! Почти семь секунд!.. Но умерли и они. И еще. Пробы, взятые в пределах круга с глубины ста восьмидесяти сантиметров, показали полное отсутствие микроорганизмов, точнее, живых микроорганизмов. Доктор Гиршман предложил новый термин — тотальная девитализация.