
Теперь все изменилось. Соседи ненавидели их по-прежнему, но боялись настолько, что при встречах заискивающе улыбались и расхваливали Арника за красоту и ум. ССНЗовцы вообще перестали появляться даже в соседних дворах. Участковый мрачно козырял при встрече. Впрочем, мрачно козырять он стал еще после того, как откровенно предложил ей переспать в обмен на замятие очередного скандала, а она с отчаяния позвонила школьной подруге, отец которой получил какой-то важный пост в Арендном Комитете. А потом Русланчика взяли в Аренду… И все пошло как у десятков тысяч других семей на этой забытой богом планете. Можно было бросить опостылевшую работу, платить любые деньги выученным в «Save the Children» няне и педагогу, да скоро и они не понадобятся. Одно плохо: Руслана увозили через каждые сутки и возвращался он измотанным, спящим на ходу, но отдыхать ему не разрешалось. По контракту ему нельзя удаляться от Базы более, чем на пятьдесят километров, а кроме парка имени Панфилова, в этом радиусе ничего не было.
— Ну-ка, ну-ка!.. — прикрикнула она. Пес, опроставшись, нацелился погулять в свое удовольствие и радостно волок ее к хилому карагачевому скверику. — Фу! Домой! Нет времени!..
Руслан стоял уже в курточке и с ранцем на плечах, монотонно раскачиваясь и что-то бормоча едва слышно. Как всегда, сердце мгновенно стиснуло, но теперь боль приходила быстрее — надежда хорошо заменяет валидол.
