– Чэкайтэ, чэкайтэ, нэ так швыдко… Щэ раз…Хто першый?

– Цой…

– Виктор Робертовычъ?

– Да.

– Так, есть бронь на такого… А вы кажэтэ – кино!? – тетка выразительно смотрит на молчаливого и абсолютно невозмутимого Цоя, сравнивая фото в паспорте с лицом оригинала, – якэ ж цэ кино?

В лифте музыканты сталкиваются с парой пожилых интуристов.

– Вам какой этаж? – спрашивает у иностранцев Виктор.

– Эйт фло, плиз, – отвечает мужчина.

– Нам выше, – говорит Цой и жмет на цифру «8».

Двери закрываются, и лифт плавно идет вверх.

КИНОшники смотрят на световой указатель и начинают хором отсчитывать этажи:

– Два… три… четыре… пять…

Интуристы – люди терпеливые и все происходящее воспринимают абсолютно невозмутимо: мол, и не такое видели в своей жизни.

– Плиз, эйт фло, – говорит Цой.

– Сенкью вери мач! – отвечает ему иностранец.

Шаркая ногами, они, не торопясь, покидают лифт. Цой жмет на цифру «10», дверь закрывается, и все давятся смехом.

Съемки происходят на площади Дзержинского в Киеве. КИНОшники в витрине «Дома музыки» исполняют песню «Закрой за мной дверь, я ухожу». После того, как Виктор трижды в финале песни пропевает слова: «Закрой за мной дверь, я ухожу», студент-режиссер объявляет в мегафон:

– Стоп! Снято! Можно перекурить.

Музыканты, возглавляемые Цоем, бегут на лужайку в самый центр площади Дзержинского. Они начинают дурачиться прямо под ногами прославленного чекиста: прыгать, изображать рукопашный бой. С другой стороны площади на их буйство взирают два постовых.

– Нам только скандала здесь не хватало, – говорит Лысенко, направляясь к памятнику.

Лысенко подходит к КИНОшникам, валяющимся как дети на траве, что-то им говорит, и те, словно ужаленные, вскакивают на ноги. Во время следующего дубля, когда музыканты снова стоят в витрине за стеклом, кто-то из бригады спрашивает Лысенко: