— Чего ржешь, спрашиваю? — повторил он вопрос.

Викса уже не хохотала, она икала и давилась:

— Я... ик... не могу... ик... хватит меня... ик... смешить...

— Спорим, я сейчас дуну — и ты улетишь, — злым шепотом прошипел Егор.

— Как... ик... в кино? — Викса уже и рада была остановиться, но опять воображение поскакало само по себе: нарисовало полет с беспорядочным размахиванием руками и ногами, цеплянием штанами и майкой за ветви деревьев и антенны, с обезумевшими от людской беспардонности птицами.

— Не могу больше... — выдохнула Викса. — Ну, дунь! Ха-ха-­ха!

— Отдай мышонка.

— Нужен он мне сто лет, — фыркнула Викса и протянула талисман братьям.

За предметом потянулись оба, но Юсю Егор ударил по руке и пообещал наказать. Юся заныл, а Егор посмотрел на Виксу с таким видом, что она поняла — шутки кончились.

Викса хотела положить мышонка на ладонь Егору, но он ее остановил:

— Не так. За цепочку.

— А какая разница? — из упрямства взбрыкнула Викса.

— Пеняй на себя.

Егор сжал в руке не то амулет, не то украшение, и курчавые волосы на его голове вдруг распрямились и встали дыбом, как у пацанов в классе, когда они себе бошки шерстяным шарфом натирали, а потом в темноте искрились и воняли озоном. Викса почувствовала, что воздух вокруг дрожит и пульсирует на четыре такта, будто два сердца стучат.

Земля под Виксой будто взорвалась, и силой взрыва девочку подбросило в воздух, невысоко, но достаточно, чтобы она, пролетев несколько метров, приземлилась точнехонько в кучу песка, привезенную года два назад для ремонта, да так и закаменевшую. Песок оказался необычно мягким, будто бригада из ЖЭКа чуть раньше заботливо разрыхлила его ломами и тщательно просеяла, чтобы удалить камни, осколки кирпичей и прочий мусор.

Значит, это правда, успела подумать Викса вверх тормашками.