Листья пиру меняют раз в два дня. Когда они начинают увядать, их складывают для просушивания на крыше жилища, а потом используют в качестве топлива для приготовления пищи. И так как деревья пиру зеленеют круглый год, они незаменимы для париан.

Анжеле, как верному другу Муно, следовало бы помчаться за ним, тем более что ей нравилась процедура обламывания листьев пиру. Но из гордости она не тронулась с места.

Муно вернулся с целой охапкой листьев. Чтобы не растерять их по дороге, он растопырил перепонки, а сверху придавил охапку своей длиннющей шеей.

- Ах ты лентяйка! - упрекнул он Анжелу. - Не пожелала пойти со мной. А ведь я и тебе принес свежий лист.

Мать тем временем собрала с лежанок увядшие листья, отец ловко забросил их на крышу. И она принялась раскладывать свежие бархатистые листы.

- Муно, не пора ли тебе вести Цуцу на смотрилище? - напомнил отец, заворачиваясь в лист пиру.

- Эй, Цуцу, пошли! - позвал Муно.

Анжела терпеть не могла эти смотрилища, но каждый раз безропотно следовала за Муно.

Хотя Парий стоял в зените, было не жарче, чем во время его восхода. Только в полуденные часы он сверкал особенно ослепительно - Анжеле приходилось щуриться, чтобы не болели глаза.

На самой большой площади Городища уже собралось с полсотни парианских малышей. Муно, держа за руку Анжелу, с трудом продирался сквозь них. Посреди площади, на возвышении, их дожидалась старая парианка. Ее маленькие оплывшие глазки недовольно поблескивали. Ей было, наверное, лет 600-700, потому что кожа ее потрескалась и свисала складками.

- Сегодня ты заставил нас ждать, - строго сказала она Муно.

Анжела покорно заняла свое место на возвышении. Старая парианка, вооружившись блестящим прутиком, срезанным с пиру, подошла к ней.

- Итак, дети, хорошо ли вы усвоили прошлое смотрилище? - громко спросила она.

- Хорошо! - послышалось с разных сторон.