– Марк, ты что посоветуешь брать? – в одной руке у него был гигантский топор, в другой – красная веревочка. Таки психи – пронеслось в голове.

– Бери то и другое. – Марк щелкнул ногтем по топору. – Твой фасончик! А ты что, Шурик, берешь?

– Хочу копье! – брякнул я. Зачем?! Ну ладно, слово не воробей, видели глазки, что брали, теперь кушайте, хоть повылазьте! Копье оказалось легким. Черное древко с черным же зубчатым металлическим наконечником.

– Навская сталь! – Марк успевал везде. Он тоже прибарахлился. На поясе качался узкий меч, а в правой руке был гладкий щит, надраенный до зеркального блеска. Бронеслав, увидев щит, хлопнул себя по лбу и побежал за таким же. Ну, как ребенок!

– Это тоже возьми, – протянул Марк мне колечко. – Дыхание Дракона, может сгодиться.

Какими трогательными бывают все‑таки сумасшедшие. Долгими зимними московскими ночами я буду вспоминать о тебе, глядя на это заветное колечко. Мерси. Как бы незаметно свалить от вооруженных психов?

– Значит, я, Шурик, Бронеслав… – Марк загибал пальцы. – Четвертый нужен.

– Меня четвертым.

Мы обернулись. Перед нами стоял узкоплечий молодой человек с крошечной головой и огромными, как у кошки, глазами. На плече болталась связка дротиков, а на поясе – черный кинжал.

– Ос?! – выдохнул Бронеслав.

– Ты чего из Лабиринта выбрался? – подхватил Марк.

Ос страдальчески зажмурился. Вздохнул. Почесал грязной лапкой грудь. Лишь после этих преисполненных тайного смысла действий ответил:

– Мое поэтическое сердце пусто. Муза покинула его и, быть может, где‑то здесь обитает она. Я, о доблестные воины, зовусь Чуя.

Мнда… Кащенко. Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной. И я б еще добавил – и за шальными деньгами. Срубил, называется, денежку по‑легкому. Теперь нахожусь в компании вооруженных психов. И как им оружие дали? Это ведь не гуманно.