Глянула хозяйка на них хитро и говорит:

– Кидайте, что без спросу взяли, на самое дно…

Не смели ослушаться: убежать силы нет, будто ноги к полу приросли. Чарана мигом чёрное яйцо кинула – только булькнуло, пустив круги по воде, а за нею и Тайка украденное достаёт, а у самой руки трясутся. Это у Тайки чтоб руки дрожали?! Да она, в лицо глядя, серьги из ушей может украсть, и бровью не поведёт!

– Что ж ты, Тая, – обратилась к ней хозяйка, – мою самую любимую вещь хотела забрать? Знаменитую статуэтку птицы древней, из Индийских земель нехоженых? Не пощадит она тебя, помяни моё слово… Кидай, грешная душа!

Выскользнула золотая птичка из дрожащих Тайкиных пальцев, Чарана только и успела разглядеть, что глаза у неё тоже из камешков красных сделаны, – и окрасилась миг вода, побурела – будто кровью чаша наполнилась… Забурлила ключом, вскипела пузырями, да и взорвалась фонтаном до самого беленного потолка.

Закричала Чарана от ужаса, голову руками закрыла, да и грохнулась наземь без чувств.

…И привиделась ей скала диковинная. Будто сидит на самой вершине, на большом прекрасном цветке, что на кувшинку нашу похожий, гигантская птица с глазами рубиновыми да клювом золотым. А позади крылья имеет огромнейшие, сплошь из перьев серебряных, сияющих. А сама Чаранка внизу стоит, и Тайка рядом, – обе бледные, испуганные, пошевелиться не могут.

А птица клюв открыла да слово человеческое молвила, что и до них докатилось, словно гром небесный:

– Пусть ответит та, что изображение моё, из золотого камня высеченное да людьми украденное, вернула… Что хочешь за это?

Глянула Тая на подругу испуганно, молчит – будто язык проглотила.

– И за яйцо спасибо скажу, за украденное, – продолжала птица. – Что же хочешь за это, душа юная?

Чарана тоже молчит – слово лишнее сказать боится.

– Ничего… – Тайка опомнилась. Отошла немного.