– Ах ты, мегера, – вскочил пьяный хозяин. – Забыла свое место? Но так я напомню, – он ударил ее кулаком в живот.

Жена закричала не своим голосом, согнулась, и присела на корточки.

– Чтоб через десять минут накрыла на стол, я жрать хочу, – приказал Леонид и ушел в дом, так громко хлопнув дверью, что посыпалась штукатурка. Он сел на диван, закинув ногу на ногу, достал новую папиросу, прикурил и кинул горелую спичку на пол.

– У-у-у! – раскрылись дверцы тумбочки, оттуда выскочил Сережа и бросился к отцу. – Не нашел, папка, не нашел! – тараторил возбужденно сын, уже сидя на коленях у отца.

Леонид встал с ребенком на руках и подбросил его несколько раз к потолку, окутывая малыша дымом.

– Еще, еще, – загорелись у Сережи глазенки. – Папа, еще!

– Отпусти ребенка или затуши папиросу, – сказала вошедшая Ирина Анатольевна, охая и держась за живот.

Муж бросил на нее злой взгляд и выпустил дым в лицо сыну.

– Пусть привыкает, мужик растет. Малыш поморщился и закашлялся.

– Отпусти, папа, отпусти – глаза щиплет, – захныкал он.

– Оглох или сердца у тебя нет? Ведь родное дитя просит, а он? – она кинулась к мужу и стала вырывать сына.

– Совсем никакого уважения, – отец отпустил ребенка и влепил жене оплеуху, та отлетела вместе с сыном.

– Не бей маму, не бей, – в голос заревел Сережа.

– И ты туда же, выродок? – Леонид бросил окурок на пол и раздавил его ногой.

– Ну зачем свинячишь? У меня и так руки отваливаются, – жалобно произнесла Ирина Анатольевна, прижимая к себе сына, гладя его по голове и успокаивая.

– Заткнись, без тебя тошно, – взревел Леонид.

– Совести у тебя нет ни на грош, чадо разрывается, а… – она не успела договорить.

Муж схватил ее за волосы одной рукой, а другой наотмашь тыльной стороной ладони ударил по лицу.

– Совести говоришь нет? – передразнил он жену, таская ее за волосы по комнате. – Выходит ты совестливая? Что молчишь, язык проглотила?