– Алеша, позови отца, – не выдержала Ирина Анатольевна.

– Да ну его, – буркнул старший сын.

– Позови, сказала же! Человек с работы, голодный, – настаивала на своем мать.

– Вот так всегда, он ее лупит, а она его жалеет, – с досадой ответил Алексей и поднялся.

Леонид, подогнув под себя ногу в грязном полуботинке, храпел, пуская слюни, он не слышал и не чувствовал, как к нему подошел первенец и потряс за плечо, брезгливо поморщившись. Сообразив, что на предка легкое прикосновение не действует, сын перевернул его на спину и потряс сильнее, дергая за ворот рубашки.

– Что надо? – открыл глаза глава семьи.

– Мать за тобой послала, – угрюмо сказал сын.

Старший сын не любил отца и всякий раз это подчеркивал. Он не понимал мать, которая прощает ему все вместо того, чтобы сдать в милицию. Алексей считал, что нары – самое лучшее место для такой скотины. Он опасался, что в порыве необузданной ненависти, которая нередко накатывала на него, не выдержит и убьет того, благодаря кому появился на свет. Это, наверно, единственная заслуга его отца. Алексей знал, что основную нагрузку в его воспитании на своих хрупких плечах несет мать, и очень любил ее за это. Он переживал трудный, переходный возраст и все видел без малейших оттенков: если любил, то любил, если ненавидел, то ненавидел.

– Зачем я ей понадобился, – спросил кормилец, державший семью на голодном пайке и больше заботившийся о своей луженой глотке.

– Ужин стынет, – выдавил из себя первенец.

– Пусть сама жрет свои помои, – пробурчал отец и отвернулся к стенке.

– На большее ты не заработал, – начиная выходить из себя, заступился за мать сын. – Не советую тебе оскорблять маму в моем присутствии, иначе…

– Что иначе? – усмехнулся папаша. – Пока еще мелко плаваешь, сосунок.

Алеша хотел развернуть труженика, на зарплату которого они были вынуждены влачить жалкое существование, и съездить ему по физиономии. Но жалея мать, он сдержался.