Профессор Рэндолф замолчал и поднял свою голову карлика, почувствовав на себе пристальный, полунасмешливый взгляд гостя.
– Вы поразительный человек, Чезлин, – сказал Дудли Харкурт, вице-президент университета. – Буквально только что все ваши умственные способности были полностью сконцентрированы на сложной шахматной ситуации, но как только игра закончилась, вы тут же переключили свое внимание и интенсивно направили его на совсем другой предмет.
– Шахматы – всего лишь игра. Здесь нужны скорость, решительность, умение нападать – чтобы выиграть, не надо много ума. И потом, когда играешь неделю за неделей, шахматы становятся менее занимательными. Мысли же у меня заняты совсем другим – я намерен вылететь на Поучалин-9.
Эти двое людей уютно сидели под мягким освещением в кабинете Рэндолфа. За стеклянными и фарфоровыми стенами рядом с ними кипела невидимая, но никогда не прекращающаяся жизнь университета. Все движения собеседников искаженно отражались в графине и пепельницах. Кабинет был обставлен с какой-то технической дотошностью, по-мужски грубо, нигде не чувствовалось прикосновения женских рук.
– Вы не переутомились, Чезлин? – вице-президент говорил с жесткой откровенностью, которую обычно приберегал для друзей. – Работа пожирает вас. Почему не дать себе отдых – хоть на небольшое время? А можете взять и длительный отпуск.
Профессор Рэндолф положил журнал. Он выбрал сигару и забавно уткнулся в нее носом, подняв свои лягушачьи глаза на вице-президента и нюхая спрессованные душистые листья. Рост Рэндолфа составлял пять футов вместе с носками, его грудная клетка была сложена соразмерно, голова для взрослого человека казалась нормальной по размеру, но такое впечатление было обманчивым.
– Вице-президент, – начал, наконец, педантично говорить профессор, вам хотелось провести со мной дружеское состязание над шахматной доской. Я принял предложение, потому что имею возможность на час отвлечься от своей лаборатории. Но теперь вы мне вдруг предлагаете – первое: отдохнуть некоторое время, и второе: взять продолжительный отпуск.