— Ничего, — ответил Эфутур. — Они решили оставаться нейтральными. Боюсь, это будет им нелегко. — Он говорил с отсутствующим видом, и я заметил, что он взглядом разведчика обшаривает окрестные холмы.

Я проследил за его взглядом. Ничего не видно. Так ли? Солнце светит, как и накануне утром, и местность кажется пустой. Потом я увидел в небе черную точку, а за ней другую.

— Садись верхом! — торопливо сказал Эфутур. — Летят рузы. Что-то происходит на границах!

Шапурн и Шил, на котором ехал я, осторожно пробирались по дну почти пересохшего ручья. Но шли они быстрей, чем на пути сюда. Я глубоко вдохнул. По-прежнему слышался гнилостный запах болот. Я посмотрел на сапоги, чтобы проверить, нет ли на них слизи, хотя мы постарались стереть ее пучками сухой травы.

Ничего подобного. А запах гнили усиливается. Я следил за холмами, окружающими путь по ручью. Человек, участвовавший во многих войнах, таких, какие постоянно идут на наших границах, вырабатывает особое предвидение. Солнце стоит высоко и ярко светит, однако, нас пытается коснуться тень. Несмотря на жару, я надел шлем на голову, прикрыл горло кольчужным шарфом. И высвободил меч, висящий на бедре.

Мне все время казалось, что зловоние усиливается, его приносит с собой каждое дуновение ветерка, который находит путь в узкое ущелье. Эфутур больше не нес перед собой меч предупреждения. Миссия его завершена, и меч он закрепил на спине; высвободил свой силовой хлыст и держал его наготове. Словно на холмах над нами собрались невидимые вражеские силы.

— В чем дело?

Я видел, как Эфутур сжал губы, отвечая на мой вопрос.

— Те, что следят за нами, недостаточно сильны, чтобы напасть. Но рузы полетели за подкреплениями. Если бы мы смогли добраться до открытой местности…

Это нам удалось, и мы оказались на равнине с высокой спелой травой. Но равнина не была пустой.