– Нет. – Джон-Том попытался заслужить уважение выдра. – Вот у нас птицы – так они способны на это. Признание вызвало реакцию неадекватную.

– Птицы? – Голос выдра был полон неверия, усики нервно шевельнулись. – Да ни одна уважающая себя птица не осмелилась бы нанести нам подобное оскорбление! Тада она окажется перед Советом раньше, чем ты успеешь выпотрошить змею. Ты чего, решил, что мы здесь такие же неотесанные чудища, как Броненосный народ?

– Извини. – В голосе Джон-Тома слышалось раскаяние, однако он явно был озадачен.

– Парень, придется тебе последить за языком, иначе проткнут, не ровен час… Да похуже, чем я.

Они все шли среди деревьев. Невысокий и кривоногий, как ему и полагалось, выдр шагал, не ощущая усталости. Джон-Тому иногда приходилось трусить, чтобы только угнаться за ним.

Каждое новое дуновение ветерка заставляло семена внутри колокольчиков на деревьях вызванивать новые и новые мелодии, напоминавшие то рождественские каноны, то драку разъяренных тамбуринов. Мимо прожужжала пара медоносных пчел. Они были до боли обыкновенными, настолько нормальными посреди этого безумного мира, что Джон-Тому захотелось проводить их до улья… хотя бы для того, чтобы своими глазами увидеть, что в стенках его не прорублены редкие крохотные окна, а внизу не хлопают двери.

Мадж заверил его, что это не так.

– Но среди их родни, парень, есть такие, кого лучше по имени не называть. Предупреждаю, – он показал на восток. – За много лиг отсюда, за огромным лесом Поластринду, за истоками реки Вертихвостки, далеко за Мечтравной степью, по другую сторону Зубов Зарита лежит страна, куда народ с теплой кровью не ходит. Никто не возвратился оттуда, чтобы поведать о ней. Ета страна – она не чтоб ее искали, там обитают лишь гнусные духи, мерзкие испарения и всякие гноящиеся твари, позорящие со-бой землю. В этой земле нет животных… таких, как мы. Куглух – вот как она зовется.