Данька любил солидных, основательных псов.

— Где же твой хозяин, дружище? — поинтересовался Горовой у четвероногого.

Пес, естественно, не ответил. Только жалобно шмыгнул носом.

— Потерялся, бедолага, — кивнул Даниил. — Погоди, сейчас угощу чем-нибудь вкусненьким.

Он потянулся к сумке, куда предусмотрительная Нюшка насовала всякой снеди, и достал пластиковый пакет с нарезанной колбасой. Колбаса была дорогая, сыровяленая (не соя — натуральное клонированное мясо, кажется, кенгурятина). Анюта по случаю успешной сдачи сессии совершила налет на гастроном «Новоарбатский».

— На, побалуйся «Брауншвейгской».

Странно, деликатес не вызвал у собаки должного интереса. Осторожно обнюхав темный с вкраплениями сала остро пахнущий кружочек колбасы, волчок выразительно фыркнул и, как показалось Даньке, с презрением скривился.

— Перебираешь харчами, скотина? — поразился студент. — Тогда проваливай подобру-поздорову.

Собака гавкнула и… осуждающе покачала головой. Даниил еле удержался от того, чтобы перекреститься.

«Привидится же. Нет, четвертая бутылка „Бочкарева“ была явно лишней».

— Данька-а-а! — послышался Анюткин голос— Бросай свою книжку, зубрила несчастный! Иди к на-ам, разомнись!

Парень помахал ей рукой. Играйте, играйте. Я скоро.

Когда он вновь повернул голову, странного пса уже не было.

Что-то легонько стукнуло его по макушке.

Мяч.

Отскочив от Данькиной головы, он покатился в кусты.

— Даня-а! Подай нам мячи-ик! И пивка принеси, пожалу-уйста-а!

Вздохнув, Горовой поднялся на ноги и поплелся в заросли искать резиновый пузырь.

Анюткины подружки с восхищением и легкой завистью посмотрели ему вслед. Везет же некоторым. Ну и оторва эта Анька. Без году неделя в столице, а уже успела закадрить такого-о парня. Красив, как юный греческий бог, добрый-добрый. Ну и умный, конечно. Впрочем, это не главное.