Царю не пришлось долго ждать, чтобы понять, что ему все-таки удалось взять верх над инстинктами огромного насекомого. Не успел образ канка сдаться, как в ушах царя зазвучал знакомый голос. На этот раз, когда Титхиан прочно контролировал чувства и ощущения канка, он мог уже разобрать слова…

– Садира, что происходит с твоим канком? – послышался голос Рикуса, одного из спутников Садиры.

– Я не знаю, – ответила Садира. – Он словно взбесился, даже попытался сбросить меня. Я хорошо знаю нрав канков, но никогда не видела ничего подобного.

Будучи не в состоянии провести разницу между тем, что происходит в его голове и вне ее, канк на действия Титхиана реагировал чисто физически. Надеясь успокоить Садиру, Титхиан слегка постучал по усикам-антеннам огромного насекомого – образа, запечатленного в его мозгу. И он, и настоящий канк, которым управляла Садира, устремились вперед.

– Видно, что-то вывело твоего скакуна из равновесия, а теперь он пришел в себя, – заметил второй спутник Садиры, тирийский аристократ Агис из семьи Астиклесов. – Пришпорь-ка канка. Клед должен быть уже где-то совсем рядом, и я просто сгораю от нетерпения встретиться с Эрсталом. Рикус говорил, что он такой же ученый человек, как и мудрецы Тира.

– В этом я вам не судья, – произнес Рикус. – Я знаю только то, что сегодня он – единственный из оставшихся в живых людей, кому посчастливилось прочесть «Книгу кемалокских Царей».

– А ты уверен, что он все еще находится в Кледе? -спросил Агис.

– Уверен, – заверил его Рикус. – То, что осталось в памяти Эрстала после прочтения книги, является для карликов единственным источником знаний о своей истории. Все в поселении согласятся скорее погибнуть, чем позволить ему уехать.