— Он не узнает ничего… — продолжил он, — если, конечно, ты сама ему об этом не скажешь. К тому же он ведь не просил тебя всю дорогу гнать лошадей… Так откуда ему знать сколько времени нам на все это потребовалось?

— Что ты хочешь от меня услышать? Почему я боюсь его разгневать и не собираюсь ему лгать? Хорошо, я отвечу тебе… Потому что знаю, что он чувствует ложь, и знаю, на что он способен в гневе, и еще знаю, как он умеет заставить страдать, даже не применяя никакого физического насилия… Ты плохо знаешь своего дядю… Храни тебя небо когда-нибудь по-настоящему прогневать его… и уж тем дать ему почувствовать, что ты солгал, — Къяра со злостью взглянула на двоюродного брата. — Все! Мне надоело! Можешь выбрасывать то, что забрал, куда хочешь… Я еду во дворец.

— Интересно знать, как? — насмешливо спросил Геллар. — Я и с места не тронусь. Магию применишь, и запрет отца нарушишь?

— Зачем же… здесь магию в любом случае применять нельзя… — ответила Къяра.

В глазах ее полыхнул мрачный огонь. Она осадила Бриза назад, а затем, подняв на дыбы, резко развернула его на тропе. Зашуршали обрушенные с тропы в пропасть камни, в то время как Бриз, повинуясь маленькой всаднице, уже быстро спускался вниз.

Геллар ошеломлено смотрел вслед удаляющейся кузине, и в его голове тут же родилась мысль, что он не позволит ей вот так уехать. Его четырехлетний, серый скакун Сапфир был ничуть не хуже Къяриного Бриза, и он решил повторить маневр кузины. Подняв своего коня на дыбы, он, не давая ему опуститься, тоже развернул его. Сапфир, уже развернувшись, начал опускаться вниз, но тут его переднее копыто, попало на самый край узкой тропинки. В расщелину посыпались обрушившиеся камни, и копыто коня заскользило вниз. Конь испуганно заржал, дернулся назад и, не удержав равновесия, вместе с всадником сорвался в пропасть.

Услышав шум обрушившихся камней и испуганное ржание, Къяра обернулась и увидела, как ее кузен вместе с конем срываются в пропасть.