Джилл вздрогнула, эта мысль обожгла ее словно розга. Она вскочила и безотчетно кинулась из дома. Позади таверны среди деревьев она уткнулась лицом в высохшую траву. Стоило ей только позвать — лесные жители откликнулись сразу — ее любимый серый гном, пара его бородавчатых голубых спутников с длинными острыми зубами и фея, которая выглядела бы как крошечная прелестная женщина, если бы не ее глаза с кошачьими зрачками и совершенно бессмысленные. Джилл устроилась поудобнее и позволила серому гному забраться к ней на колени.

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, — осторожно начала Джилл: — если что-нибудь случится с Мэйкином, смогу я прийти к вам и жить в лесу с твоим народом?

Гном обдумывал ответ, лениво почесывая подмышкой.

— Я надеюсь, ты научишь меня добывать еду, — продолжала Джилл, — и расскажешь, как согреться, когда пойдет снег.

Гном закивал, что как будто должно означать: «Да, конечно», но никогда нельзя было быть уверенной, что означал тот или иной жест у лесных жителей. Джилл не была даже точно уверена в том, что они действительно существовали. Они вдруг появлялись и исчезали по ее желанию, были вполне ощутимы, когда она дотрагивалась до них, они могли таскать вещи и пить молоко, которое Джилл выносила для них ночью. Мысль о жизни с ними в лесу столь же пугала, сколь и утешала.

— Я, конечно, надеюсь, что с Макко ничего не случится, — продолжала Джилл, — но все же мне тревожно.

Гном закивал понимающе и похлопал ее по плечу своей худой скрюченной ручкой. Все дети в деревне дразнили Джилл из-за того, что у нее не было отца, только лесные жители были ее единственными настоящими друзьями.

— Джилл! — позвал ее Мэйкин из двора таверны. — Пора домой, поможешь мне приготовить обед.

— Мне надо идти, — поспешила Джилл, — я оставлю вам молока сегодня вечером.

Гномы засмеялись, танцуя в маленьком кружке около ее ног, а затем внезапно исчезли без следа. Когда Джилл возвращалась назад, Мэйкин вышел встретить ее.