Оставив на скатерти деньги за еду и за испорченную Галом ложку – ее Рэнд втихую слямзил со стола в качестве памятного сувенира, – троица людей и объевшийся мороженым до шарообразного состояния крыс перенеслись домой. В холле тут же зажегся уютный мягкий свет, но, судя по густой темени за окном, было действительно очень поздно. Следом за первой троицей появились Мирей, Лукас и Макс в ослепительно-лиловой шляпе с зеленым пером.

– Вот мы и дома, – довольно констатировал Рэнд, понадежнее пряча ложку с узелками в карман, чтобы ненароком не отняли.

Гал втянул ноздрями воздух, полный привычных запахов, и едва заметно кивнул, подтверждая реплику вора.

– Как отдохнул, Лукас? – бросила Элька совершенно невинный вопрос, никак не вязавшийся с лукавыми искорками в серо-голубых глазах.

– Восхитительно, мадемуазель, mille mercis Связисту за прекрасный день, – вежливо отозвался мосье. – В городе масса интереснейших музеев, особенно потрясающи скульптуры.

– А это, видать, тебя статуи зацеловали, никак отпускать не хотели, – догадался Фин, метко ткнув пальцем в шею мага, где под белой пеной кружев отчетливо просматривалось несколько разноцветных отпечатков помады в форме женских губок.

Команда украдкой заулыбалась. Видно, «музей» мосье покидал в некоторой спешке, поэтому не успел удалить все следы общения с прекрасным.

– Вы весьма проницательны, mon ami, – отозвался маг с двусмысленной улыбкой на губах, – но подробности не при дамах.

– Ну вот, как самое интересное, так не при нас, сплошная дискриминация по половому признаку. В Совет богов, что ль, жалобу подать или сразу в Суд Сил обратиться? – в шутливой досаде насупилась Элька и тут же, оживившись, добавила: – Да, Мири, у Гала для тебя есть подарок. Только он, миляга, молчит, сказать стесняется.

– Миляга? – тихонько переспросил Фин.