— Я не думаю, что нам стоит терять время на ненужные церемонии, — сухо заявила она, и ее лицо вновь сделалось холодным и бесстрастным. — Мы отвлекаем Астинуса от его работы. Мне кажется, он будет заинтересован в том, чтобы мы решили наш вопрос как можно скорее.
— Не могу не согласиться, — ответил маг, слегка скривив тонкие губы, что вполне могло означать улыбку. — Я откликнулся на твою просьбу и пришел сюда.
Что за нужда заставила тебя обратиться ко мне и просить о встрече?
Крисания опять ощутила в словах мага насмешку. Привыкшая лишь к уважению и почитанию, она с трудом сдерживала нарастающий гнев. Холодно смерив собеседника взглядом, жрица сказала со всей твердостью, на какую только была способна:
— Я пришла предупредить тебя, Рейстлин Маджере, что твои злые дела известны Паладайну. Поостерегись, или он уничтожит тебя!
— Как? — перебил ее Рейстлин, и его страшные глаза полыхнули непонятным огнем. — Как он уничтожит меня?
Громом и молнией? Наводнением нош пожаром? Может быть, он швырнет еще одну огненную гору?
С этими словами он сделал шаг в сторону Крисании, но та обошла вокруг кресла и, таким образом восстановив дистанцию, встала позади него, опершись рукою о деревянную спинку.
— Ты смеешься над собственным жребием, несчастный, — сказала она с укоризной.
Губы Маджере опять скривились, но он продолжал говорить так, как будто вовсе ее не слышал.
— Элистан? — Голос его понизился до вкрадчивого шепота. — Может быть, он пошлет Элистана сразиться со мной?
Как бы отвечая самому себе, маг пожал плечами:
— Нет, конечно, нет. Все в один голос твердят, что верховный жрец светоносного Паладайна слишком утомлен — он слаб и умирает…
— Нет! — воскликнула Крисания и тут же прикусила губу, злясь на себя за то, что поддалась уловке и позволила раздразнить себя до такой степени, тго ее истинные чувства прорвались наружу. Некоторое время она молчала, стараясь снова взять себя в руки. — Пути Паладайна неисповедимы, их не следует обсуждать или подвергать осмеянию, — ледяным тоном сказала она, но в следующей фразе голос ее потеплел: