- Поберегись, дружище, - предупредил маг. - Мне кажется, ты решил вмешаться в ход истории?

- Я никогда не вмешиваюсь в ход истории, - сказал Астинус, - и ты отлично это знаешь. Я лишь наблюдатель и летописец - что бы ни случилось, я останусь беспристрастным. Твои помыслы известны мне, как и чаяния всех тех, кто пока еще дышит. Поэтому не торопись и выслушай меня, Рейстлин Маджере, а угрозы свои можешь взять обратно. Эта женщина не только Посвященная, она - любимая дочь богов, и это не пустые слова.

- Любимая дочь богов? Но мы все - их возлюбленные чада. Или я ошибаюсь, праведная дочь Паладайна? - Рейстлин снова повернулся к Крисании, и голос его стал мягким и бархатистым. - Разве не так записано на Дисках Мишакаль? Разве не этому учит преподобный Элистан?

- Верно, - согласилась Крисания и подозрительно посмотрела на мага, не понимая, говорит ли он всерьез или насмехается.

Однако лицо его было неподвижно и серьезно, отчего жрица неожиданно дня себя подумала, что маг, пожалуй, похож сейчас на умудренного жизнью наставника.

- Да, так там сказано, - холодно улыбнулась Крисания. - Я рада, что ты знаком с тем, что записано на священных Дисках, хотя, судя по всему, это тебя ничему не научило. Не припомнишь ли, что было написано в...

Громко фыркнув, Астинус перебил ее.

- Вы злоупотребили моим временем, оторвав меня от работы, - проворчал он, поднимаясь и широкими шагами направляясь к дверям комнаты. - Позвоните в звонок и вызовите Бертрема, когда надумаете уходить. Прощай, Посвященная Паладайна. Прощай... дружище.

Астинус открыл дверь и впустил в комнату мирную тишину библиотеки, которая словно обдала разгоряченную Крисанию приятной освежающей прохладой. Почувствовав, что самообладание возвращается к ней, она успокоилась и выпустила из руки медальон. Церемонно поклонившись вслед Астинусу, она заметила, что и маг сделал то же самое. Дверь за хронистом затворилась, и они остались вдвоем.