"Она похожа на мраморное изваяние, - подумал Астинус. - С одной лишь разницей: мрамор может согреться на солнце".

- Приветствую тебя, праведная дочь Паладайна, - сказал Астинус, проходя в комнату и плотно прикрывая за собою дверь.

- Приветствую тебя, Астинус, - вставая, ответила Крисания Таринская.

Она направилась через комнату ему навстречу, и Астинус удивился быстроте и почти мужской уверенности се широкого шага. Однако не только походка странным образом не соответствовала изящным чертам этой женщины - рукопожатие ее также оказалось удивительно сильным и твердым, что было вовсе не типично для палантасских женщин, которые если и обменивались с кем-то рукопожатием, то протягивали для этого лишь кончики пальцев.

- Я хочу принести свою благодарность за то, что ты согласился потратить свое драгоценное время и присутствовать на этой важной встрече в качестве третьей стороны, - спокойно сказала она. - Я знаю, как ревностно ты относишься к своей работе.

- Я не отказываю в услуге, если чувствую, что время не будет потрачено зря, - сказал Астинус, задержав ладонь Крисании в своей руке и пристально вглядываясь в ее лицо. - Однако мне не по душе то, что должно сегодня произойти.

- Почему? - Молодая женщина озадаченно посмотрела на летописца. Потом, поняв его сомнения, она улыбнулась, но улыбка вышла холодная, прибавив ее лицу не больше тепла, чем лунный свет - свежевыпавшему снегу. - Ты не веришь, что он придет, правда?

Астинус фыркнул и, выпустив руку женщины, отвернулся, словно вдруг потерял к ней всякий интерес. Он отошел от своей странной гостьи к окну и выглянул наружу, на город, белые дома которого изумительно мерцали в лучах заходящего солнца. Было, правда, в этой захватывающей картине одно исключение - здание, которое даже в полдень не отражало солнечных лучей, всегда оставаясь мрачным и неприветливым.