Брови Астинуса взлетели так высоко, что почти исчезли под спадавшими на лоб седеющими волосами.

- Этот "злой человек", как ты выразилась, Посвященная, служит богине столь могущественной, как и сам Паладайн, - Такхизис, Владычице Тьмы! Впрочем, я не должен был говорить "служит"... - Астинус криво улыбнулся. - Сказать о нем так, пожалуй, нельзя...

Морщинка на лбу Крисании разгладилась, а на губах снова ожила слабая улыбка.

- Добро возвращается добром, - негромко ответила она. - Зло обращается против самого себя. Добро снова победит, как это было во время Войн Копья, в битве против Такхизис и ее злых драконов. С помощью Паладайна я одержу победу над новым злом, как Танис Полуэльф одержал победу над самой Такхизис.

- Танис Полуэльф победил при помощи самого Рейстлина Маджере, - веско заметил Астинус. - Или ты предпочитаешь не вспоминать эту часть истории?

Но слова Мастера не омрачили безмятежного лица жрицы: улыбка не покинула ее губ, а сверкающий взгляд был по-прежнему устремлен за окно.

- Смотри, Астинус, - сказала она негромко, - он идет!

Солнце скрылось за вершинами далеких гор, но небо, все еще озаренное его последними лучами, сверкало багряными красками, подобно драгоценному гранату. Вошедшие слуги проворно развели огонь в очаге и вскоре удалились. Дрова горели ровным, неслышным огнем, словно летописец приучил даже пламя хранить торжественный покой Большей Библиотеки. Крисания снова опустилась на жесткое сиденье кресла и сложила на коленях руки. Внешне она сохраняла спокойствие и бесстрастность, однако сердце ее, в предвкушении грядущей встречи, забилось чаще. Волнение ее угадывалось лишь по глазам, сверкавшим ярче обычного, словно с драгоценного дымчатого хрусталя стерли слой пыли.

Родившись в знатной и богатой семье Тариниев Палантасских, в роду столь же древнем и славном, как сам этот город, Крисания с детства пользовалась всеми благами, какие только способны дать человеку деньги и благородное происхождение.