– Я никому не скажу, – проговорила она сквозь рыдания. – Богом клянусь, никому!

– Зачем мне рисковать, – голос его вдруг стал спокойнее и мягче. Десять тысяч, да где бы еще я их взял? На рытье траншей?

– Лучше б ты рыл траншеи. Я больше не могу. Я ухожу.

В ответ раздался удар, такой мощный, что дрогнула даже стена, когда тело стукнулось об нее. Роберту показалось в этот миг, что качнувшаяся перегородка ударила и его.

– Винс, – раздался пронзительный крик, голос срывался, дрожа от ужаса, – не надо. Винс!

Каждым своим нервом юноша чувствовал, как ей больно. Раздался новый удар. От бессилия он впился ногтями в штукатурку. Из-за стены слышалось прерывистое дыхание – тело, похоже, оттаскивали от стены.

– О нет! – простонала она, и тут же послышался ужасный хрип. Это воздух с шумом вырывался из легких, уже неспособных его принять. Тело упало с тупым звуком, затем наступила тишина. Ужасная тишина.

Роберт вдруг очнулся и отскочил от перегородки, словно он прикоснулся к мертвому телу. Он в ужасе посмотрел на стену. Мысли скакали и сбивались, но ему становилась все яснее безысходность случившегося – ее убили.

Ее убили. Мысль эта наконец обрела страшную отчетливость. Он будто видел ее гибель собственными глазами. Он был так близко от места преступления. Если бы не стена, можно было протянуть руку и коснуться ее пальцами. Он мог что-то сделать, помочь ей. Но он стоял и ждал как дурак. А теперь уже поздно.

Что-то нужно делать! Смятенные мысли Роберта наконец обрели какие-то очертания в его мозгу. Пока этот мерзавец за стеной не знает, что есть свидетель, что его могут застигнуть на месте преступления. Один звонок в полицию – и через пять минут... Постепенно он успокоился.

Теперь можно действовать. Вдруг в соседней квартире началось движение.

За стеной послышались какие-то звуки, кто-то осторожно отодвигал мебель, затем по полу потащил какой-то безжизненный предмет. Дверь снова заскрипела и распахнулась. Все ясно, сомнений у Роберта не было.