– Я ценю твою заботу, Пог. Из тебя еще выйдет хороший фамулус.

Мыш улыбнулся в ответ. Улыбка была ничуть не приятнее оскала, однако видеть приветливое выражение на вечно раздраженной физиономии крылатого ученика чародея никому еще не доводилось.

– Что ж, придется потрудиться. – Маг поглядел на Джон-Тома, потом на Маджа. – Из всех здесь присутствующих ты ближе всего к низам населения.

– Благодарю, ваше чародейство, – сухо отвечал выдр.

– Каким образом я мог бы убедить тебя в реальности угрозы?

– Ну, не знай я обо всем, потребовались бы доказательства… – задумался Мадж, – лучше, чтоб мне все показали.

Клотагорб согласился:

– Так я и думал.

– Мастер… – вновь вступил Пог.

– Все в порядке, у меня хватит сил. – Лицо волшебника стало бесстрастным. Он погрузился в глубокий транс. Не столь всепоглощающий, как то было с М'немаксой, но Совет почтительно притих.

В комнате вдруг потемнело, шторы сами собой задернули сумрачные окна. За длинным столом встревоженно зашептались, однако никто не шевелился. Хорь Аветикус, как заметил Джон-Том, не проявил ни малейшего беспокойства.

В дальнем конце палаты соткалось облачко довольно странного вида – плоское и прямоугольное. Внутри него появилась картинка. Когда она обрела резкость, советники разразились восклицаниями ужаса и отвращения.

В облаке маршировали полки насекомых, над рядами высились пики, копья, шлемы, мерцали мечи и щиты. Огромные генералы броненосных руководили войском, растянувшимся по туманной равнине, насколько мог видеть глаз. Шли тысячи… тысячи тысяч насекомых.

Видение разворачивалось, и советники начали тревожно переговариваться:

– А они лучше вооружены, чем прежде… Смотри-ка, действуют вполне осмысленно… В них чувствуется уверенность… Прежде этого никогда не было. Но сколько их… Сколько же их!

Картина изменилась: в облаке поплыли каменные лабиринты и сооружения, глыбой выросли тяжелые контуры замка Куглух.