Добравшись до церкви, они увидели всадника на взмыленном коне, мчащегося во весь опор навстречу, и укрылись в ближайших кустах. Вовремя! Это был Керим! Страшный, с пылающими праведным гневом глазами, он яростно нахлестывал задыхавшегося коня плетью. Губы плосколицего изрыгали ругательства.

— Уже, похоже, знает про наш липовый флот… — усмехнулся Олег Иваныч. — Однако у нас слишком мало времени, Гриша… Кто там орет?

— Это в церкви. Видно, жарко…

— В церкви… А что, эти дурни даже не выставили часового? Нет, вот он. Ложись, Гриша… Ползи к паперти и отвлеки его. Только быстро. Ага…

Ловко нейтрализовав часового, Олег Иваныч и Гриша затащили его поглубже в кусты и камнем сбили замок на дверях. Управились быстро — замок оказался ржавым. Был бы тихвинской или немецкой работы, нипочем бы не открыли.

— Глянь-ка, Олег Иваныч, кто это там, на колокольне? А не наш ли монах? Ну, отец Томас? Вон, висит вверх ногами.

— Пожалуй, ему требуется помощь. Ну-ка, поднатужься.

Засов поддался со страшным скрипом. Лязгнула дверь.

— С нами Пресвятая Дева! Ха! И вы здесь, сеньор капитан! Рад, что не утонули. Гриша, развязывай их всех, а я на колокольню…

В несколько прыжков Олег Иваныч преодолел узкую лестницу и ударом шпаги перерубил толстую веревку, удерживающую почтенного патера в весьма непотребном виде. Еле успел подхватить упавшее тело.

— О, Дева Мария! О, святой Доминик! — открыл глаза монах. — Проклятые язычники! Поистине, они уготовили мне подвиг веры. Благодарю тебя за спасение, сеньор Олег. Зря я не послушал вас.

Вместе со спасенным монахом спустились вниз, где уже распоряжался похожий на крестьянина капитан Хорхе Родригес.

— Рад вас видеть в добром здравии, святой отец! — без особой приязни он поздоровался с монахом. С Олегом Иванычем обменялся крепким рукопожатием. — Мы вот тут решаем, что делать.