- А когда мы выберемся? - спросил Оби-Ван, поглядывая на дюрастиловую дверь.

- Мы выберемся, - спокойно овтетил ему Куай-Гон. Оби-Ван хотел бы быть так же уверен на этот счет. У него было такое чувство, что теперь, когда Ксанатос держал их в надежном месте, он вряд ли будет настолько глупым, чтобы выпустить их отсюда.

Они провели холодную ночь в камере. Оби-Ван проснулся до рассвета. Он лежал на матраце, открыв глаза. В камере не было окон, и он не мог отличить, где стены, а где пол. Он был окружен непроглядной теменью, словно парил в пустоте. Возможно, подобное чувство дисориентации являлось частью наказания. Единственным признаком того, что наступило утро, был включившийся в камере свет. Им принесли завтрак - немного черствого хлеба и слабый чай.

День тянулся медленно. Куай-Гон время от времени просил позволения связаться с властями, но все его просьбы были отклонены. Чтобы немного размяться, джедаи проделали ряд упражнений на растяжку связок и мышц. После они медитировали. Даже пребывая в плену, джедай должен сохранять чистоту разума, успокоить дух и поддерживать физическую силу.

Куай-Гон сидел на холодном каменном полу, медитируя. Внезапно он вздохнул и поднял голову: - Прости меня, Оби-Ван.

Оби-Ван удивился: - Простить вас??

- Ты должен вернуться в Храм. Мне не следовало позволять тебе сопровождать меня. Это было ошибкой.

- Решение было моим, - ответил Оби-Ван. - Я не сожалею о том, что нахожусь здесь.

Улыбка Куай-Гона была такой же тусклой, как освещение в камере: Несмотря на то, что тебе холодно и ты хочешь есть?

- Я там, где должен быть, - сказал Оби-Ван. - Рядом с вами.

Куай-Гон поднялся на ноги: - Я был строг с тобой после того, что случилось на Мелида-Даане.

- Не больше, чем я того заслуживал, - Оби-Вана поразили чувства, написанные на лице Куай-Гона. Впервые бывший учитель вспомнил об их разрыве не с гневом, а с сожалением. Казалось, он с трудом подыскивает слова.