Рядом с этим возвышением стоял резной каменный столик, а на нем – небольшая, вырезанная из темного камня чаша, до краев наполненная темно-коричневой жидкостью. У противоположной стены пещеры, прямо напротив входа, возвышалось довольно грубое… нет, скорее, примитивное изваяние – коленопреклоненная женщина, держащая в руках… волчонка. Изваяние это было настолько огромным, что его верхняя часть пропадала под самым куполом, так что голова каменной женщины, склоненная, словно бы под тяжестью этого купола, оказывалась прямо над каменным возвышением.

Чтобы рассмотреть убранство зала, Ратмиру хватило одной минуты, и как только он закончил этот осмотр, по залу прокатился шепот:

– Ты просил у Матери всего сущего испытания!.. Испей ее слезу, ложись на ее ложе и отдайся в ее власть, но помни – если ты не пройдешь этого испытания, твоя сущность прервется… навсегда!

Дважды посвященный волхв качнулся вперед, собираясь сделать первый шаг, но замер на несколько мгновений, словно сомневаясь в своем решении. Однако он быстро преодолел свое внезапное сомнение и… сделал этот первый шаг. А дальше было проще, как будто все напряжение, копившееся в нем все то время, которое он потратил, чтобы добраться до обители Матери всего сущего, вдруг оставило его. Необыкновенная легкость развернулась в его груди так, что даже его сосредоточенное, окаменевшее лицо вдруг оттаяло, и губы чуть раздвинулись в едва заметной улыбке.

Ратмир подошел к возвышению, одним движением распустил шнурок, удерживавший плащ у горла, и тот плавно упал к его ногам. Затем таким же коротким движением он сбросил с глаз повязку и уже въяве увидел зал обители Матери всего сущего. Но рассматривать этот зал он не стал. Опустившись на каменную плиту, он взял в руки каменную чашу и долгую минуту вглядывался в маслянисто поблескивающую темную жидкость. Затем он поднес чашу к лицу и мгновенно уловил давно знакомый запах.