Последовало молчание, словно ведущая разговор женщина ожидала какого-то ответа от своего гостя, но Ратмир не знал, что отвечать, и женский голос зазвучал снова:

– Однако вернемся к твоим делам… Ты просил об испытании, что ж, я испытаю тебя, но сначала ты должен поговорить с…

Тут голос неожиданно оборвался. Несколько минут дважды посвященного волхва окружала полная тишина, а затем зазвучал совершенно другой голос, мужской, сразу же показавшийся Ратмиру знакомым:

– Ты вырос, волчонок… Ты стал настоящим мужчиной… Но я не рад тебя видеть, ты пришел на Звездную тропу слишком рано, а значит, ты был не слишком ловок или не слишком осторожен… Кто и как тебя… убил?..

Несколько секунд Ратмир молчал, пытаясь вспомнить, кому принадлежит этот голос, а затем медленно проговорил:

– Меня никто не убивал, уважаемый… Я пришел на Звездную тропу добровольно, я хочу, чтобы Мать всего сущего испытала меня…

– Третье посвящение!.. – догадался его невидимый собеседник и задумчиво добавил: – Ты действительно вырос, волчонок!..

Последовало короткое молчание, а затем Ратмир осторожно, чтобы не попасть ненароком в неудобное положение, спросил:

– Уважаемый, мне знаком твой голос, но я никак не могу вспомнить, где я мог его слышать?..

– Я покажу тебе, каким ты мог меня видеть… – неожиданно отозвался голос, и перед внутренним взором дважды посвященного волхва возникло призрачное, словно штриховой рисунок на стекле, лицо. Буйная, совершенно белая грива обрамляла высокий лоб, прорезанный глубокими морщинами, и переходила в столь же буйную белую бороду. Лицо со впалыми, в склеротических прожилках щеками выдавало глубокую старость, но темные, умные, с острым блеском глаза и воинственно изогнутый нос показывали все еще неукротимую внутреннюю энергию их обладателя.

Только секунду Ратмир вглядывался в это лицо, и память тут же подсказала ему: