Ратмир в деталях представил свое тело, лежащее на полированном камне в обители Матери всего сущего. Он словно бы снова увидел его из-под купола пещеры, беспомощным, обездвиженным, лишенным жизненной энергии!.. Но одновременно с этим он вспомнил и то, как в степи, накрытый темной летней ночью, он впитывал всем этим, сейчас мертвым, телом бесконечную энергию живой Земли, как каждая мышца, каждая жилка его тела омывалась этой энергией, наполнялась ею, очищаясь от яда физического напряжения и напряжения страстей.

Ратмир настолько сосредоточился на этих мыслях, что не сразу заметил, как окружавшие его звезды начали тускнеть, истаивать, исчезать. Только когда на него навалилась сплошная чернота небытия, он вздрогнул и… открыл глаза.

Желтый свет светильников, освещавших обитель Матери всего сущего, потускнел так, что каменное лицо, смотревшее на него из-под самого купола, превратилось в плохо обработанный валун. А может быть, это было следствием того, что он никак не мог сфокусировать взгляд, и перед его глазами все расплывалось? Он снова опустил веки и тут же услышал обычную человеческую речь:

– Он, кажется, очнулся…

Голос говорившего был тих и наполнен внутренним напряжением.

– Еще рано… – ответил ему другой голос, более спокойный и уверенный. – Противоядие еще не набрало полную силу.

– Надеюсь, мы не опоздали… – произнес первый голос. – Во всяком случае, я думаю, его уже можно переносить в университет…

Ратмир снова открыл глаза.

Теперь он видел гораздо лучше, во всяком случае, черты каменного лица под куполом зала снова можно было разобрать. Волхв медленно повел глазами из стороны в сторону – обитель Матери всего сущего была пуста, но и голоса, только что им слышанные, явно не были галлюцинацией.

«Трижды посвященные… – мелькнула в голове Ратмира странно-посторонняя догадка. – Видимо, за мной следят и… собираются вернуть меня в университет… Они сами об этом сказали».