Рассвет застал мятежников врасплох и заставил бежать домой.

Биаг-н выполз из своего потайного места, чтобы понаблюдать за тем, как они бегут. Лишь у некоторых были небольшие щиты от солнца, а поскольку стремительно восходящее светило пылающим апельсином неслось по розовому небу, они, спотыкаясь, в панике перебегали от тени к тени и поднимали свои узловатые, похожие на корни деревьев, пальцы, чтобы защитить большие глаза без век.

Тяжелая, гнетущая тишина стелилась над ним. Дым сотен пожаров душил горизонт, разграбленные уже по несколько раз сотни складов и жилье окружали Биаг-н со всех сторон. Надзиратели провели мимо него толпу иностранцев с их семьями, и толпа двигалась за ними по пятам, чтобы разрушать, грабить и жечь. Спасаясь, торговцы бросили даже самые дорогие товары. Украшенная драгоценными камнями металлическая тарелка, на деньги от продажи которой можно прожить долгую безбедную жизнь, небрежно валялась у двери рядом с Биаг-н.

Всю залитую огнем пожаров ночь сумасшедшая толпа бушевала, не замечая укромного уголка, в котором спрятался коробейник Биаг-н. Он знал, что этой ночью случилось чудо, потому что его не нашли, но не питал никаких иллюзий относительно следующей ночи. При первой же возможности он отполз от своего куполообразного пристанища, служившего раньше кому-то жильем, держа в руке свой саквояж с образцами ткани.

Жаркий, наполняющий пространство тишиной, день мягко накрыл успокоившийся город. Большие лампы дневного света, сорванные толпой с оранжерей для ночных цветов, искрились на черном тротуаре подобно драгоценным камням среди останков грабежа. Биаг-н печально прошел мимо: лепестки растений сморщились и скрутились под лучами солнца, а их глянцевую поверхность покрыли темные пятна. Даже тонкий, исчезающий аромат цветов отдавал привкусом смерти.

Биаг-н осторожно двигался вперед, звонко цокая крошечными ногами по затвердевшему кварцу.