Продолжаю любоваться на боярина, вернее на его броню. Есть на что посмотреть, серьёзный набор. Какая-то пластинчатая бронь, навроде бехтереца. На груди совершенно явное зерцало. Руки в кольчужной сетке, похоже она и под пластинами есть. На руках, соответственно, наручи, на голове шлем. Не тот, под который буденовку стилизовали, а что-то вроде миски глубокой, со стрелкой сверху. Бармица есть, но лицо открыто.
Разглядывание длится недолго, и прерывается вопросом простым и понятным:
- Где?
- Ежели коняшек, говорю, на недоуздки возьмете - то покажу.
Короткая пробежка, километра на два, у стремени боярского. Не особо и напрягает, кстати - ноги у нынешнего тела длинные, а у местных лошадок - не особо. Они вообще статью не потрясают - не Росинанты, но в прошлой жизни я на фото и покрасивее видел. Где только теперь эта прошлая жизнь, вернее - когда?
Добрались, в общем. Всё, как и оставлял - четыре гопника, из них трое малолеток и один лет так двадцати, на травке. А двоих, больше похожих на переселенцев, я закопал - всё таки, свои.
Стрелы поломанные лежат, шапка прорубленная.
- И это ты их обратал? - в голосе у право- и родиноохранителя сомнение слышно без стетоскопа.
- Вишь, боярин, во-он тот дубок?
Глава 2
С этого, чуть на особицу стоящего дуба я окрестности осмотреть хотел. Нелишняя предосторожность, если в небо то и дело дымовые столбы упираются, а по дороге какие-то конники гонят совершенно явный полон. Переселенцам руки не вяжут, насколько я знаю. Так что второй день я шел параллельно дороге, лишь регулярно на неё выглядывая.