— Залезай!

Я скептически хмыкнула. Угу, как же. Как она себе это представляет? Да тут без приставной лестницы не обойтись.

Впрочем, глаза боятся, а руки и ноги делают. Сама не помню, как я очутилась наверху. По-моему, жеребец преклонил передо мной колени, а девушка протянула руку, помогая усесться рядом с ней.

— Стоять! — прозвучал где-то рядом повелительный голос Дольшера. — Киота, ты не понимаешь!

— Держись крепче, — ласково шепнула мне на ухо незнакомка.

Я до боли в пальцах вцепилась в гриву жеребца, тот всхрапнул и с места взял в галоп. Точнее, менее всего это было похоже на обычный бег лошади, но другое слово для описания его движения я вряд ли найду. Мир вокруг слился в слепящие разноцветные полосы. Жеребец резал толпу, проходя сквозь нее подобно бесплотному туману. Он был и не был одновременно. Вместе с ним и я растворилась во влажной лиловой мгле. Несколько секунд странного блаженного состояния невесомости — и все закончилось. Повинуясь негромкому ласковому слову девушки, жеребец плавно замедлил бег, и я с удивлением заозиралась, не узнавая местности. Маленькие одноэтажные домики, немощеная, раскисшая от недавнего дождя дорога, собаки лениво перебрехиваются за низкими деревянными заборами. Дохнуло свежескошенной травой, навозом и еще чем-то неуловимым, но очень знакомым. Словно вновь очутилась в родной деревеньке Озерного Края.

— Ну вот и приехали.

Девушка легко спрыгнула с жеребца около неказистого крошечного домика, отличающегося от вереницы других на этой улице лишь тем, что около него неярко светился фонарь. Я, кряхтя и приглушенно ругаясь, последовала ее примеру. Точнее — скатилась кубарем, лишь чудом не сломав шею.