– Замечательный чай, - похвалил он. - Только ты умеешь делать такой.

– Я совершенно не умею делать чай, - сказала я. - Я в этом ничего не понимаю.

– Порта варил удивительный кофе, - сказал Валя.

И он стал рассказывать, как Порта варил кофе и они вшестером пили кофе из маленьких чашечек, которые Порта возил с собой во все свои экспедиции. Кофе был горячий и черный, и было удивительно вкусно отхлебывать его маленькими глотками и заедать сливовым вареньем, и Порта сокрушался, что на корабле нельзя курить. Он говорил, что кофе состоит из кофе, варенья и табачного дыма, но никто ему не сочувствовал, потому что из всех шестерых курил он один. Вахтенный загонял его в ванную и ставил под вентилятор, и Порта сидел там в мрачном одиночестве и злился. Но он ничего не мог поделать - таковы были правила.

– Он ужасно сердился, - повторил Валя. - А потом, когда начались перегрузки…

Он замолчал и уткнулся в чашку.

– Ну? - сказала я.

– Потом он уже не сердился… - проговорил Валя. - Налей мне еще.

– Нет уж, - сказала я, - теперь ты рассказывай. Ты ведь еще ничего не рассказывал. Рассказывай про перегрузки.

Валя уставился на мои руки, пока я наливала ему чай.

– Слушай, ты сто лет не поила меня чаем.

– Рассказывай про перегрузки, - потребовала я. - Очень были большие?

– Перегрузки были ой-ей-ей, - сказал он. - Как об этом расскажешь? Это надо испытать.

– Очень интересная и исчерпывающая информация. Ой-ей-ей - это значит раза в три-четыре?

– Угу, - подтвердил он.

Он сидел ссутулившись, глядя в скатерть.

– Валя! - окликнула я.

Он очнулся не сразу. Вероятно, он глядел на то, что мне никогда не увидеть. В раскрытом вороте рубашки темнела его сухая коричневая грудь с выступающими ключицами.

– Мы большие молодцы, - медленно проговорил он. - Мы настоящие звездолетчики.

– Валя, - сказала я, - как вам удалось вернуться так быстро?