Мы сидели на диване перед балконом и глядели в низкое небо над матовыми крышами города.

– Дождь, – повторил он. – Я очень давно не видел дождя. Там не было дождей.

– Почему? – спросила я.

– Не знаю. Не было…

Быстро темнело, и мы сидели, не зажигая света. Я обняла его за плечи.

– Не надо, Руженка, – сказал он тихо.

Я почувствовала под пальцами его пустой рукав.

– Не говори глупостей!

– Но это, наверное, очень неприятно.

– Не говори глупостей, – повторила я. – Лучше помолчи.

– Мы и так все время молчим…

Ветер колыхнул поднятую штору, и было слышно, как сзади в комнате зашуршала бумага.

– Как здорово – ветер! – сказал Валя и закрыл глаза.

– Ветра там тоже не было? – спросила я. Я прижалась лицом к его плечу.

– Тебя там не было, – услышала я.

В городе зажглись огни, тучи стали красноватыми и опустились еще ниже. Сразу хлынул дождь и забарабанил по стеклам.

– Хочешь, я закрою балкон?

– Ой, не надо! Сиди! – сказал он и очень больно стиснул мои пальцы.

– Валька! – прикрикнула я.

Он отпустил мою руку.

– Прости, Руженка, я не хотел…

Я посмотрела ему в глаза.

– Ты стал какой-то железный, – сказала я. – Твердый, как полено. И ужасно сильный.

– Так и должно быть, – усмехнулся он. – Я стал невозможно сильный. Все калеки сильные.

– Какая чепуха! Это не оттого…

– Да, не оттого, – согласился он. – Это от перегрузок.

– Не надо, – попросила я. – Не надо рассказывать. Подожди…

Я снова прижалась лицом к его плечу. Дождь все шел. У балконных дверей скопилась лужица, и струйка черной воды медленно поползла в комнату. Я снизу вверх поглядела на Валю. Он смотрел на черную струйку остановившимися глазами.

– Не надо, – прошептала я. – Не надо вспоминать. Постарайся сегодня ничего не вспоминать. Не будем сегодня вспоминать.