- Вот! - возвестил он, возвратясь в мастерскую, и потряс двумя бутылками вина. - Мне эта чертова кукла подпортила настроение... Сравнила - луковый суп! - проворчал скульптор, разливая вино. - А ты и уши развесил. Бархатных туфелек не видал?
Эту ночь Делабар спал плохо. В сновидениях его бродили какие-то тени, хозяин ругался и говорил, что надо больше молотом махать, а не бегать по мастерским художников, а затем, уже под утро, когда он выпил полкружки воды и снова уснул, дверь кузницы тихонько скрипнула, и к Делабару явился светлый ангел.
"Это вы? - прошептал Делабар. - Осторожнее, вы измажетесь. Здесь так грязно и много дыма. Как вы решились?"
Госпожа Натали загадочно улыбнулась, поманила его рукой: "Иди же ко мне, дикарь. Не бойся, иди! Я узнала, что в небесах назначено нам быть вместе. Всю жизнь. Иди же!"
Он ступил было к ней, но из горна вдруг взвилось пламя, преградило дорогу.
"Луи, Раймон, - позвал он друзей, - погасите огонь. Скорее. Меня зовут".
В ответ - хохот. Хохотали стены, черный потолок, смеялось и плясало пламя.
"Поторопись же, Делабар! - топнула ножкой Натали. - Я - судьба твоя".
"Она смерть твоя, - возразило пламя. - И вечная мука".
Делабар отстранил его, решительно шагнул к возлюбленной.
Пламя прыгнуло ему на грудь. Делабар вскрикнул и проснулся. Лицо жгло, будто крапивой, тело сладко ныло, и никак нельзя было понять: объединил или разъединил их во веки веков грешный и ясный пламень.
С утра зарядил нудный дождь. В мастерской стало еще темнее, а на южной стене проступило пятно от сырости. Ругая на чем свет стоит мадам Боннэ, Жюль собрал по углам щепки и разный хлам, разбил один из ящиков, в которых хранил эскизы, и с помощью Делабара растопил печку.
- Ты заметил вчера, какие у нее глаза? - спросил скульптор, устраиваясь на колченогом табурете. - У этой гранд-особы. Не заметил? Черные у нее глаза, приятель. Нехорошие! У меня теперь вся работа из рук валится. - Он глянул на Делабара, улыбнулся. - А ты чего такой хмурый? Может, "Шейка приснилась, а? Да ты не красней, не красней. Я за показ деньги не беру. Любуйся, коль есть охота, но что толку? Вот моя Луиза...