От внезапно улучшившегося настроения у Ивана развязался язык.

– Сейчас до тачки доберемся, стоянку организуем – схожу посмотрю, может поймаю. – Ваня вопросительно обернулся к деду. – Я только готовить не умею. Покажете?

– Угу. А чего ты умеешь?

– Не знаю. – запнулся Иван. – Могу копать, могу не копать. – Настроение, подстёгиваемое голодом, резко испортилось. – Я из города вообще не выезжал. Если подумать, то мало что умею.

Остаток пути до 'парковки' мужчины проделали в молчании.

Протиснувшись сквозь стену зарослей к автомобилю, путники стали готовиться к ночёвке. Хотя до сумерек было ещё далеко, а солнце и думало заходить, жара спала и внутренние часы Ивана докладывали ему о скорой ночи. Ветер немного стих, и постоянный шум колыхающейся травы и кустарника исчез. Маляренко показалось, что он оглох – настолько уши привыкли к постоянному шуму ветра. Иваныч сел, опёршись спиной на машину, и начал быстро что-то сооружать из обрезанных утром веток.

– Ежа сделаю. – в ответ на вопросительный взгляд Иван, буркнул он. – Ты это… Возьми там костыль противоугонный. Как биту в городках бросают – видел?

Перед глазами Ивана промелькнули картинки из 'Ну погоди' и он кивнул.

– Понял.

Рысью выскочив из укрытия на степной простор, Иван, весь в ладких мечтах о добыче, помчался к водопою. Надо было спешить. Через час стемнеет и ничего найти не получится. И вообще – ночью и самому добычей стать недолго. Эта мысль вернула охотника с небес на землю. В животе урчало так, что Иван испугался – а не распугает ли он всю птицу в округе.

Как известно – дуракам и новичкам везёт. Повезло и Ивану. Не прошло и минуты как он вспугнул какую то здоровенную курицу. Птица бежала как чемпион на стометровке, при этом закладывая сумасшедшие виражи.