Странная разновидность безумия расползалась, среди нас… Готовность умереть. Смирение с фактом, что ничего другого нам не оставалось. Решимость.

Я помню… мольбу… к кому-то. Я не помню, ни кто это был, ни самой просьбы, ни даже, где эта последняя, отчаянная молитва была произнесена. Я только… не могу вспомнить.

Однако есть имена, которые я помню. Билл Митчелл. Дэвид Макинтайр. Эндрю Денмарк. Я знаю их имена, но не имя женщины, которую любил.

Мы не видели, как прибыл минбарский флот. Одна минута, - их там не было, другая, - они уже здесь. Они появились вокруг нас словно ветер во тьме космоса. Казалось, не было никакого порядка, никакой стратегии, ничего. Они просто появились, и убивали, и…

Синевал сердито фыркнул. - Конечно стратегия была, - пробормотал он. - Я сам помогал всё организовать.

Ложный Вален посмотрел на него, с почти детским смущением на лице. Связь с его воспоминаниями нарушилась, он казался почти ненормальным. Пустота в его взгляде продлилась, однако, лишь секунду или две. Вскоре он обрёл твёрдое, ничего не выражающее лицо статуи.

Синевал с сожалением покачал головой. Как он и думал. Не истинный Вален. Не смотря на все его заявления или заявления Деленн, он не мог быть истинным Валеном.

— Что вы помните о Рубеже? - спросил Шеридан, тщательно подбирая слова. В его словах был слышен гнев, не удивительно.

Взгляд Синевала метнулся сначала к Деленн, чья голова была опущена вниз, а затем на Ложного Валена. - Это был… Славный кульминационный момент нашей святой войны. Окончание крестового похода. Подходящий случай для всех нас, чтобы проявить себя перед Валеном.

— Вы хотели сказать, подходящий случай, чтобы истребить людей! - Это был компаньон Шеридана. Его помощник.

— А вы никогда не участвовали в войне, в правоту которой верили только потому, что ваши лидеры убедили вас в этом? - Землянин сердито покачал головой. - По правде говоря, многие из нас… сомневались в разумности этой войны. Я не был одним из них, признаю это. Но другие… Сатаи Моранн устал. В конце концов, он был там с самого начала. Так же как и Копланн. Шакири… он видел только свою прибыль. Бранмер… он тоже устал. Он не считал эту войну правой, но полагал, что ведение войны - его призвание. Он был настоящим мужчиной.