- Как? Как вы сюда попали?

Сьюзен улыбнулась.

- Ловкость рук.

Она лежала на его кровати. Совершенно обнаженная.

- Так ты заходишь, или нет?

Шеридан застыл в дверях и мог только смотреть. Вместо нее он почти видел образ Анны. Слабое дуновение апельсинового аромата коснулось его.

Он прикрыл свои глаза, внезапно наполнившиеся слезами.

Потом он шагнул вперед, и дверь закрылась позади него.

* * *

- Давай, Уоррен, держись.

- Больно... Док...

- Проклятье! Если бы... Если бы я мог вспомнить, что нужно делать. Я перестал быть врачом всего лишь несколько лет назад. Уоррен!

- Что мы можем сделать для него, Стивен? Посмотри на ту рану.

- Я не позволю ему умереть, Ниома.

- А вдруг это от тебя уже не зависит?

- Что–нибудь слышно с "Вавилона"?

- Нет.

- Давай, Уоррен. Не умирай у меня на руках. Не смей делать это!

* * *

- Кто ты?

Сьюзен улыбнулась.

- Это очень философский вопрос. С каких это пор ты стал ворлонцем?

Шеридан неторопливо расхаживал по комнате, а Сьюзен небрежно лежала на кровати, улыбаясь. Она гораздо больше подходила к этой домашней обстановке, нежели он сам. А почему бы и нет? Он редко бывал здесь. На борту "Вавилона", он обычно находился или на мостике, или в командном пункте, или летал на Старфьюри. Сьюзен так по–домашнему расположилась в его кровати.

"Это место Анны. Оно принадлежит ей".

- Ты знаешь, что я имею в виду. Ты вдруг, после того, как три года была мертва, ни с того ни с сего, объявляешься в минбарской камере, и как раз вовремя, чтобы помочь мне бежать оттуда... И мы совершаем побег, прилагая минимальные усилия, да еще прихватываем с собой сатаи в бессознательном состоянии. И все это - заслуга твоих... друзей. Почему? Я хочу сказать, что... я не могу понять ничего из этого.