Командору доводилось слышать, что минбарцы до сих пор зовут Шеридана "Звездным Убийцей" — после "Черной звезды". Та победа была памятным поводом.

— Капитан! — крикнул лейтенант — Разгерметизация корпуса на кормовых палубах. Повреждены на две трети. Минбарец, наконец, получил повреждения. Похоже, носовые отсеки.

Капитан Шеридан кивнул. — Хорошо, приказ всем "Фуриям" — открыть огонь по носовым отсекам минбарца. Нанесите столько повреждений сколько возможно, но убирайтесь оттуда через минуту. Дэвид, приготовить бомбу.

Он выглядел так уверенно, подумал командор, так спокойно. Всегда готов ко всему. Ни паники. Ни страха. Командор полагал что понимает причину — капитан потерял слишком много в этой войне, чтобы бояться за свою жизнь.

— "Фурии" отходят. — крикнул лейтенант — Крейсер заряжает носовые батареи.

— Запустить бомбу и начать маневр ухода. Сейчас!

Среди горячки любого боя, знал командор, бывают моменты, когда время кажется застывшим, когда угроза нависшей смерти или надежда на жизнь растягивают в бесконечность то, что было не больше чем несколькими секундами.

Сколько осталось до того, как откроют огонь носовые батареи крейсера? И сколько — до того, как термоядерная бомба доберется до поврежденной, а потому ставшей, наконец, видимой, цели?

— Бомба запущена, капитан. — доложил лейтенант. Он так же хорошо знал про долгие секунды. Командор стиснул кулаки.

Очень долгие секунды.

А затем пол рубки подпрыгнул и затрясся под ногами. Поначалу командор подумал, что минбарец все же сумел открыть огонь, но долгие секунды проходили одна за другой, и пришло понимание, что бомба сделала свою работу.

— Так. — выдохнул он. — Похоже, нарнская техника все же сработала. — Он огляделся. Здесь никто не праздновал победу. В этот раз они победили, да, но что такое одна победа перед столькими поражениями? Они все потеряли так много в этой войне. Больше чем слишком много.