И корабль стрейбов умчался прочь в темноту ночи.

В одной из комнат на борту "Пармениона" было тихо. Слишком тихо, как отметил капитан Джон Шеридан со злостью и отчаянием. Это комната казалась какой-то... "неправильной". Шеридан провел многие годы на борту "Вавилона", который был почти что продолжением его самого. Там он чувствовал себя комфортно. Здесь же...

Нельзя отрицать, что "Парменион" был гораздо лучше своего предшественника. "Вавилон" прошел через столько сражений, торопливых ремонтов и недобросовестных приготовлений в последнюю минуту, что почти превратился из тяжелого крейсера, которым он был изначально, в корабль какого-то другого типа. "Парменион" был современнее, мощнее, смертоноснее и больше подходил для данной ситуации. "Вавилон" был лучшим кораблем, который могло себе позволить правительство Сопротивления, находящееся на Проксиме-3. Правительство Сопротивления не знало, есть ли ещё где-нибудь корабли подобного класса, а здесь, в Приюте, было два таких корабля. "Парменион" и "Озимандиас". Думая о том, откуда они здесь взялись, оставалось лишь строить догадки.

Тут Шеридан мысленно поправил сам себя. Два, о которых он знал. Хотя Альфред Бестер спас ему жизнь и предоставил ему и его экипажу убежище здесь, в Приюте, Шеридан ни на йоту не доверял ему. Он точно не знал, почему. Так много из всего, что он делал, было основано на интуиции. Бестер интуитивно не нравился ему. Мысль о том, как Бестер поступил с ним в Битве на Втором Рубеже, была вполне достаточным основанием для этого. Шеридан предпочитал иметь обо всем полную информацию и то, что он не знал, с кем конкретно надо сражаться, его очень раздражало.

И все же...

В настоящий момент у Бестера и у него был общий враг. Потом, без сомнения, все изменится, но сейчас это было так. До тех пор, пока Г'Кар здесь. Шеридан не понимал, какие именно отношения существовали между пси-копом и нарнским пророком, хотя знал, что в этом как-то замешаны ДНК телепатов, но он доверял Г'Кару.