— Я знаю, и — да. Я рад, что я здесь. Я рад, что через два дня я осажу этот город. Триста лет моих предков зовут меня. Я буду оружием их мести и успокоения. Но я это сделаю не ради них. Я делаю это ради моего лорда. Мы на войне — с Тенями и друг с другом. Мы разобщены и раздроблены, и мы должны стать едины. Нам нужен Император, лидер и это честь для нас — сделать этой персоной нашего лорда. Ты знаешь это также, как и я. Чтобы он был Императором, мы должны вручить ему Ашинагачи.

— Ашинагачи… и ее.

— Да. И ее.

— А насколько это связано с ее отказом, ты не задумывался? Ты ведь тоже был там? И не будем ли мы сражаться и умирать лишь потому, что наш лорд был оскорблен какой—то жрицей?

— Эта жрица — единственная дочь лорда Огненных Крыльев. В ее жилах течет кровь Шингена. Тот, кто женится на ней, получит власть и признание всеми минбарцами. Наш лорд не сделает ничего, что могло бы запятнать его честь.

— Как скажешь. — ответила Беревайн. — Я хотела бы знать что она за женщина, эта… дочь Шингена… эта…

— … Дераннимер.

Люди — это крепость, люди — это камни, люди — это укрепления. Любовь для своих друзей, ненависть для врагов.

Война касается людей, а не замков. Война состоит в нападении, не в защите. Сложите ваши тела, чтобы они стали вашими стенами, сложите ваши тела, чтобы они стали мостом через ров. Ударьте по врагам, пройдя по телам ваших друзей и победа будет за вами.

Парлонн вновь посмотрел на высеченные по кругу слова. Сказанные Шингеном перед смертью, увековеченные на часовне, где был замурован навечно его прах — в замке, что стал тенью его имени. Ирония была горька. Шинген ненавидел замки всю свою жизнь. Он лишь однажды провел ночь в замке — и то была ночь его смерти.

Парлонн попытался представить эту картину. Шинген правил как Император восемнадцать лет, и у него были враги; слишком много врагов. Пять кланов восстали против него и он встретил их у Секигахары. Он победил — как всегда, но не вынес ранений и был привезен сюда, где и умер.