Бестер ошеломленно выпучил глаза, и Корвин опять улыбнулся. Приятно узнать, что и телепату можно преподнести сюрприз.

— Правда? — сказал Бестер. — Значит... имя? Ну... Фрэнк — это хорошее имя. Да... вполне хорошее.

Майкл заулыбался.

— Спасибо вам, босс.

Лицо Лианны тоже озарилось улыбкой.

— Не хотите ли... подержать его на руках, сэр?

— В самом деле? Да. Спасибо вам.

Нежно и осторожно Бестер принял ребенка из рук Лианны и приблизил к своей груди. Чистосердечная, искренняя, добрая улыбка засветилась на лице телепата. Корвин своими глазами видел это, и он не мог ошибиться.

— Здравствуй, малыш, — мягко сказал Бестер. — Добро пожаловать в наш Приют.

Корвин от удивления поднял брови. Даже учитывая, что он не мог видеть это вполне ясно, на какое-то мгновение ему показалось, что в уголке глаза Бестера блеснула маленькая слезинка.

Но, даже если и так, длилось это лишь один миг.

* * *

Я устал от одиночества, но что же испытываем мы все, как не одиночество? Мы все одиноки, — одиноки везде и всегда, когда задумываемся об этом. Нас никто и никогда не сможет по-настоящему понять. Чаще всего мы не способны понять даже самих себя. Судя по тому, что Деленн говорила мне о вере минбарцев, даже Вселенная не способна понять себя, так как же мы можем надеяться понять других людей?

Я думаю, отец нашел бы ответ, будь он здесь. Но его больше нет, и я опять возвращаюсь к себе. Один, пойманный тишиной и темнотой, разговаривая лишь со своими мыслями и воспоминаниями. Я ищу понимание, но нахожу лишь замкнутый круг. Все возвращается туда, откуда началось. Раньше или позже, все возвращается к началу, и на всем пути уже не остается ничего нового для тебя.

Ну, разве я сегодня не философ?

Я хотел бы знать, где сейчас Деленн. Что, если она сейчас тоже одна, во тьме и тишине? Она всегда была одна, — по крайней мере, с тех пор, как я привез ее на Проксиму.