Нет, я не пьян. Я просто плаксив. Все кругом суетятся с собственными делами. Дэвид свалил куда-то на станцию. Думаю, он нашел кого-то там. Я желаю ему удачи, если так. Возможно, она ему пригодится. Майор Кранц несет ночную вахту на "Парменионе". Лита убралась... делать то, что там делают эти телепаты. Деленн все еще не вернулась...

На данный момент делать особо нечего. Мы потрепали стрейбов. Минбар все так же трещит по швам. Тени удалились за кулисы. Правительство Сопротивления по-прежнему готовится к следующей стадии войны. Бестер молчит. Г'Кар убрался обратно в свою Машину.

Это не может продолжаться долго. Так не бывает. Но пока я остался один. Отвратительнее всего, что можно придумать. Я один, наедине с моим прошлым, с моей памятью, в темной комнате, где только слова моего мертвого отца составляют мне компанию.

И хотел бы я знать, насколько было бы лучше, если б я никогда во все это не вмешивался.

Командор "Пармениона" Дэвид Корвин, уже больше десяти лет — правая рука капитана Шеридана, понял, что не может удержаться от смеха. Более точно — от ржанья. Он отставил бокал с вином и вытер губы салфеткой.

Доктор Мэри Киркиш, археолог, в прошлом — служащая "Межпланетных Экспедиций", а в настоящем — шеф-архивариус здесь, в Приюте, улыбнулась и обнаружила, что и сама точно так же расхохоталась.

— Знаешь, моя мать предупреждала меня о таких людях, как ты, — сказала она.

Голос ее был абсолютно серьезен, но глаза противоречили серьезности тона.

Корвину удалось, наконец, справиться со смехом. Он подобрал бокал.

— Что? Хочешь сказать, она предупреждала тебя о людях, которые не удерживаются от ржача на половине кошачьей истории и расплескивают вокруг вино?

— Нет. О военных. Ей хватило лишь одного раза, чтобы понять, что они за люди. Типы во франтовских мундирах... которые только и думают, как бы свалить тебя с ног. Очень может быть, что она имела в виду и тебя тоже.