— Мы не можем сделать этого, милорд, - произнесла фигура, сидящая ниже Воле. Этот центаврианин был одет в светло-зеленую мантию с тонкой пурпурной лентой, перекинутой через плечо, что выдавало в нём одного из служителей Двора. Спикер, ещё одна архаическая должность, которую редко можно встретить на главном континенте. Спикер был, по традиции, знатоком законов, призванным "давать советы" парламенту в этой сфере. Немногие аристократы принимали поправки скромного служащего; отсюда и редкость спикеров.

— Он ходатайствует о разрешении выступить перед парламентом, согласно старому закону о девяностодневном пребывании на острове. Мы ничего не можем сделать, пока он не закончит свое прошение.

— Это пережиток! - запротестовал Воле. - Обычай, дошедший до нас из времён, предшествующих первому императору... даже первому Центауруму! Такого не было уже несколько веков.

— Тем не менее, уважаемые лорды, закон не был аннулирован. Он имеет право на выступление. - Лондо улыбнулся. Этот человек ему нравился. - После того, как он будет выслушан и мы проголосуем, вы сможете приказать арестовать его.

С задних рядов раздался легкий смех. Лондо поднял глаза, увидел лорда Вирини и улыбнулся. Несколько лет тот был министром Двора - позиция довольно престижная, но дающая мало реальной власти. Очевидно, он пытался ввести какое-то подобие порядка в дни хаоса между "смертью" Лондо и появлением Малачи. Эти усилия привели к его высылке в родовое поместье на побережье континента. Лондо надеялся, что Вирини будет здесь. Он был очень ободрён присутствием хотя бы одного союзника.

— О, да, - сказал Вирини, смеясь. - Закон действительно весьма древний, но всё ещё действующий. Хорошо сработано, Лондо.

— Но он в розыске, - запротестовал Воле.

— Но он не совершил преступления на этой земле, - заметил спикер. - Право петиции действует со времён, когда Целини был независимой и автономной колонией, и этот закон не признавал преступлений, совершённых в других местах. И так было до сих пор.