Розита посмотрела на него с уважением.

— Потрясающе! — сказала она. — Если бы все так работали…

Она походила по мастерской. Задержалась у станка, на котором стоял новый подрамник с загрунтованным холстом. Спросила:

— Вы рисуете женщин?

— Портреты? — спросил Андрей, не сразу поняв, что она имела в виду.

— Нет, просто женщин. Их красоту?

Она приняла позу, будто собиралась танцевать фламенко: выпрямилась, одну руку вскинула вверх, другой легким движением провела по бедру слегка выставленной вперед ноги.

— Меня, например.

Поймав его удивленный взгляд, улыбнулась и сказала:

— Не так, конечно. Ткань рисовать не придется. Я все сниму. Это будет мило, разве не так?

Андрей засмеялся.

— Нет, Розита. Женщину такой красоты, с такими прекрасными длинными ногами рисовать в полный рост я не возьмусь. Не хватит умения, а изображать прекрасное плохо — лучше не рисовать вообще.

Вечером они вместе поужинали в ресторане, и он отвез ее домой на своей машине.

Утром следующего дня Андрея разбудил телефон. Звонила Розита. Голос у нее был веселый и взволнованный.

— Хэллоу, мистер Стоун? У меня два билета на вернисаж. Сегодня открывается ежегодный салон Хупера. Вы согласны? Отлично! Я так рада!

Она не скрывала восторга.

— Как хорошо, что вы согласились! Я в этих картинах ничего не понимаю, и вы будете моим чичероне. Вы рады? Большое спасибо!

Дружеские отношения двух одиноких и свободных людей складывались постепенно.

Розита рассказала Андрею историю своей жизни, а он так и не мог понять, что в ней истина, что — вымысел. Ведь любая история, рассказанная одним человеком другому, даже если это сделано для того, чтобы облегчить душу, все равно не может обойтись без небылиц. Поэтому Андрею важней всего было угадать не то, какая часть правды осталась скрытой, сколько то, для чего о ней умолчали.