Грядёт тьма, великая и ужасная тьма. Она уже здесь, она ещё скрывается на границе нашего зрения, двигается лишь по ту сторону горизонта, выходит только в сумерках, выжидает, готовится к прыжку.

И есть надежда. Есть убежище, древние технологии его создателей мы можем место представить себе лишь в мечтах, они принадлежат и прошлому, и будущему. Посмотрите, корабли окружают его, мчатся к нему, множество сердец нетерпеливо бьётся в предвкушении боя.

Ворота открываются, появляются корабли, и появляются души. Души тех, кого коснулась эта тьма, коснулась странным и ужасающим способом. Души тех, кто позволил ей развратить себя, развратить не плоть или душу разум, но дух. Души тех, кто огрубел, кто заключил сделку с дьяволами, кто продал свою душу только, чтобы сохранить себя.

Он вглядывается в пространство вокруг убежища. Он видит их, он кто стоит за ними, но он также видит и тьму. Он видит великую и ужасную тьму, коснувшуюся этого места.

Он видит стопку бумаги и видит подносимую к ней спичку.

Ждите пожара.

Как хрупки надежды в хрупких сердцах.

Ждите... пожара...

Синевал внимательно рассматривал космическую станцию, пытаясь очиститься от пессимистичных мыслей. Он пришёл к выводу, что для некоторых это место действительно стало последней надеждой, последней надеждой потерянных и одиноких. Правда, как он слышал, Казоми-7 пыталась взять на себя эту роль.

Хотя ни один из них не был прав. Они оба были рождены войной и кровопролитием. Соединённый Альянс Казоми-7 был детищем вторжения и геноцида дракхов, а этот... Вавилон 4...

Синевал уже видел его и знал, что уготовано ему. Это было место для ведения войны, а не для укрепления мира.

Мир. Такое редкое событие в его жизни, но это было именно то, что он испытал за последние несколько месяцев. Почти полгода прошло после бомбардировки Минбара, шесть полных месяцев восстановления, переселения и укрепления доверия между народами. Охотники за душами, которыми он теперь командовал, виндризи во всех своих удивительных хозяевах и члены каст воинов и мастеров, что решили последовать за ним на их немногочисленные сохранившие свободу колонии.